Абай – от «Ненаглядной моей» до «Слов назидания»

Казахский государственный академический театр драмы им. Ауэзова отпраздновал 175-летие Абая двумя спектаклями – «Загадка Абая» и «Кара»

8 001

«Загадку Абая», где главную роль сыграл Булат Абдильманов, поставила молодой режиссер Аридаш Оспанбаева. По словам советника директора театра, театрального режиссера Есмухана Обаева, это не случайно.
– Во-первых, речь идет о гендерном равенстве. В театре имени Ауэзова женщины-режиссеры были, есть и будут, – сказал он. – Во-вторых, Абай был, мне кажется, несколько женственен в выражении своих чувств. Вспомните его песню «Козымнын карасы» («Ненаглядная моя»): там звучат утонченная печаль и грусть. Сидел, наверное, в своем Жидебае (урочище Жидебай в Абайском районе ВКО – прим. Ред.) и пел, предчувствуя, как всякий гений, что придет такое поколение казахов, о котором он мечтает.
И в то же время он мужественно, навлекая гнев на свою голову, боролся со всеми недостатками нашего характера. Казах ведь – человек очень сложный: самолюбив и наивен одновременно. Когда скачет на лошади по необъятной степи, то ни впереди, ни сзади не должно быть никого. Только он один – степной бунтарь, которому никто не смеет ставить подножки.
Есмухан Обаев, что называется, имеет право на такого рода высказывания: он ставил спектакли на тему Абая пять раз, три из его работ – оперные спектакли (в Астанинском театре оперы и балета, в Кыргызстане и Узбекистане). Один из двух его драматических спектаклей идет в театре имени Ауэзова 12 лет.
– Я болен Абаем и, наверное, умру с этой болезнью, – заявляет режиссер. – Я горжусь тем, что родился в век Абая, и счастлив тем, что второй раз участвую и даже провожу, как творческий человек, его юбилей. На 150-летие Абая я, будучи вице-министром культуры, был художественным руководителем всех мероприятий, посвященных юбилею. Расскажу одну маленькую парижскую историю, которой уже четверть века. Когда Олжас Сулейменов делал в Париже в штаб-квартире ЮНЕСКО доклад по Абаю, к сцене направился маленький старый человек. Я хотел его остановить, но мне подали знак: не надо. Аксакал, прижимая к груди кошелку без ручек, попросил слова. Ему его дали. Этот маленький парижанин оказался историком. Он достал из кошелки пачку исписанных листов и на хорошем русском языке сделал доклад на тему «Абай и земельная реформа». Пересыпая свою речь цитатами из Абая, как надо холить, лелеять, опекать и оберегать землю, доставшуюся от предков, он рассказал, по какому принципу она должна распределяться между людьми.

«Камо грядеши, человек?»
Вторая премьера, которой открылся театральный сезон в театре имени Ауэзова, – драма-диалог «Кара» Жулдызбека Жуманбая, поставленная по «Словам назидания» Абая.
– Это очень сложный для театральной постановки материал, – говорит режиссер. – Напомню всем предысторию появления «Слов». Поэзию Абая не понимали при жизни, и тогда он простыми словами в надежде быть наконец услышанным современниками написал свои «Каракоз» – нравственный закон, наставления и дорогу для тех, кто блуждает в дебрях своей души.
Почему «Кара»? Потому что у этого слова несколько значений. Кара – это великий. Говорят же – кара жер (по аналогии с русским – мать сыра земля), кара шанырак (аналогия – родовое гнездо, отчий дом), имея в виду значительные образы и традиции народа. Второй вариант – «смотри, куда мы идем», «смотри, что было раньше, что мы забыли и чем мы занимаемся сегодня». А еще кара – это просто смуглый человек. Телькара называли Абая в отроческие годы мать и бабушка (тель – сосунок, вскормленный двумя матками, кара – черный, смуглый). И наконец, карапаим ел – простой народ.
Я вырос на «Словах назидания» Абая, но вот однажды, когда кругом заговорили о приближающемся юбилее Абая, посмотрел на них глазами режиссера. Но как перенести их на сцену? Долго ломал голову, но однажды, слушая, как спорят в прямом эфире наши депутаты, вдруг прозрел. Мажилис! Главный герой – образ Слова – будет участвовать в мажилисе собраний.
Над спектаклем мы начали работать до пандемии. Когда вся страна стала жить в режиме ЧП и карантина, предлагали онлайн-репетиции, но я не согласился – слишком сложной была у нас инсценировка. Да и внутренне я не мог относиться к Абаю так, чтобы угодить времени. Времена приходят и уходят, а его поэзия, философия и «Слова назидания» останутся всегда, да и слишком многое я хотел сказать этим спектаклем. Раз поставил цель – оживить их на сцене, то мне надо было чувствовать дыхание «Слов назидания». И еще я столь пристрастно отнесся к этому вопросу из-за того, что родился в тех же местах, где и Абай, Кровь, что называется, великое дело: я не мог цифровизировать человека, которого бесконечно уважаю, люблю и по нашим казахским обычаям считаю своей родней – мы оба из рода Тобыкты. После выхода из карантина репетировали месяц и все это время жили в тревожном ожидании: разрешит или не разрешит главный санитарный врач работать театрам. Поэтому я и ввел в спектакль эмоциональный образ, связанный с коронавирусом, а точнее – против коронадиссидентов.
На сцену в спектакле «Кара» разом вышли 35 актеров, начиная с таких звезд, как Тунгышпай Жаманкулов, Бахтияр Кожа, Дулыга Акмолда, и заканчивая молодежью, недавно пришедшей в главный драматический театр страны.
– Можно было вытащить трех-четырех заглавных персонажей, но я решил всех сделать героями, – говорит режиссер. – Многие поверхностно считают, что «Карасоз» Абая критикуют его сограждан, а я хотел показать, что на самом деле, пробиваясь через годы, произведение пытается пробудить казахский дух. Ведь Абай – пусть и лучший, но один из нас. Если так, то оказывается, что у нас, казахов, есть не только бесконечные понты, мы значительно ярче, тоньше, ранимее душой. И лучше, чем Абай, об этом не знал никто. О своих согражданах он говорит с щемящей нежностью. Вспомните его знаменитое «қайран жұртым», что неправильно перевели как «мой бедный народ», тогда как «қайран» переводится как «мой любимый (или милый) народ». Казахи очень часто употребляют это слово с нотками нежной грусти в отношении близких родственников: «қайран анам, қайран әкем» – «милая мама, незабвенный отец».

«Мы в слова вложили душу»
Многие зрители пришли на премьеру «Кара» ради своих кумиров – Тунгышпая Жаманкулова, Бахтияра Кожи, Дарии Жусип...
– У меня не большая и не маленькая роль, но весь сыр-бор начинаю я с Первого слова Абая, – говорит Тунгышпай Жаманкулов. – «Чем теперь заняться, как прожить оставшуюся жизнь?.. Умножать ли стада? Нет, не стоит заниматься этим… Не стану омрачать остатки дней своих, ухаживая за скотом на радость проходимцам, ворам и попрошайкам. Заняться наукой? Как постичь науку, когда не с кем словом умным перемолвиться? Кому передать накопленные знания, у кого спросить то, чего не знаешь? Какая польза от того, что будешь сидеть в безлюдной степи, разложив холсты, с аршином в руке? Знания оборачиваются горечью, приносящей преждевременную старость, когда нет рядом человека, с кем можно поделиться радостью и печалью».
Вот такие вопросы-проблемы я ставлю перед почтенной публикой, а на сцене разгорается ожесточенный спор между участниками мажилиса – носителями слов-назиданий: ради чего топчем эту землю? И, прожив на сцене целую жизнь вместе с этими словами-назиданиями, мы приходим к выводу, что жизнь прекрасна и надо ее прожить так, чтобы, цитируя Павку Корчагина, «не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое прошлое». В общем, все зависит от человека. Вот такая философия посылается в зрительный зал: Бог создавал человека, но он не создавал его хорошим или плохим. Такими люди становятся сами.
Режиссер, на мой взгляд, сказал новое слово в национальном театральном искусстве, создав эту драму-диалог. «Слова назидания» Абая каждому из нас знакомы с детства, но раньше мы их просто читали, и каждый понимал по-своему, а теперь мы сообща прожили их. Жулдызбек Жуманбай нашел в «Словах» конфликт (в хорошем смысле), точно уловил их сердцебиение и подчеркнул их нахождение вне времени и вне национальности. Мы, актеры, тоже это почувствовали и вложили душу в этот спектакль. То же самое сделали балетмейстер, композитор и художник по костюмам. Все актеры в одинаковых современных костюмах, лишь верх немного стилизован под национальные казахские не то чапан, не то жакет, не то плащ, не то пиджак, а в целом вырисовывается образ казахской интеллигенции начала прошлого века.
Лейтмотивом спектакля стала знаменитая песня Абая «Сегiз аяк». В финале под кара шаныраком, где собрались все участники спектакля-диалога, она прозвучала целиком – щемяще грустно, с разрывающей сердце зрителя тихой задумчивой печалью:
Ты пахать умей,
Торговать умей
И достаток дома блюди.
Будь, жена, верна,
Муж, трудись сполна,
И тогда – успех впереди.
Коль казах казаху не друг,
Будет жизнь постылой вокруг.
Защити свой скот,
Избегай забот,
Не давай себя унижать.
Сгинь, насилья ночь!
Властолюбье, прочь!
Да не смогут подняться опять!
Пусть проснутся совесть
и честь,
Знай, в словах этих правда есть!
– Это еще одна находка режиссера. Красоту этой песни трудно передать словами, но я уверен, что она заставила задуматься о смысле жизни каждого зрителя, пришедшего на премьеру, – продолжает Тунгышпай Жаманкулов. – В советское время «Сегiз аяк» пели бравурно и радостно – как марш. Родившаяся еще в Российской империи актриса нашего театра Хабиба Елибекова научила свою молодую коллегу Шамшагуль Мендиярову петь «Сегiз аяк» так, как пел сам Абай, а Шамшагуль уже научила такому исполнению всех нас.
После такого финала выход актеров на поклон к зрителю – одна из фишек театра имени Ауэзова – тоже стал частью спектакля. Он в этом театре всегда красив, а в этот раз актеры, сыгравшие образы слов-назиданий, своим торжественным выходом, делающим их будто бы выше ростом, стройнее и красивее, словно приблизили зрителя к разгадке тех месседжей, которые Абай оставил своему народу…

8 002
Мерей СУГИРБАЕВА